Непрочитанная записка

Анастасия Карташева*

писать мне можно на адрес редакции lightwhite@modestclub.ru для Анастасии Карташевой





Она появлялась Там только тогда, когда переставала быть Тут.
И ее никто не мог удержать. Это была закономерность смены дня и ночи.
Она как будто в один момент вставала и выходила прочь, и ничем ее нельзя уже было остановить, кто-то пытался звать ее по имени, кто-то коснуться плеча или перехватить за руку, кто-то думал, что ее может остановить бессмысленное заглядывание в глаза.
Но ей это все было интересно ровно до тех пор, пока она находилась Тут





Она спешила к себе.

Те, кто видели такое впервые – просто тупо смотрели, широко раскрыв глаза. Были такие, которые считали, что могут на это повлиять и что уходя, она обязательно повернется посмотреть на их реакцию.

Нужно сказать, что после их ждало разочарование, она никогда не оборачивалась просто из любопытства, но она видела, видела их реакцию впереди, просто шла, смотрела вперед, видела их изумление и снисходительно улыбалась.

Те, кто уже привык к подобному развитию событий и фокусам поведения, просто обреченно принимали это как должное, также улыбались и перебрасывались между собой взглядами, означающими что-то насмешливое вроде: «посмотри, посмотри, как эти удивлены».

Происходящее никогда не складывалось в общую картину-мозаику и не вкладывалось, как вкладывается порой в конверт для пресечения вопросов. В реальной жизни это часто подменялось понятием фобии.

Лишь изредка она разрешала позволить себе что-то. Но это выглядело настолько искренне неправдоподобно, что оставалось незамеченным.

Это было вписано даже не между строк, а где-то между букв или вернее поверх текста.

Это вряд ли бы мог прочесть человек, который должен был это прочесть, несмотря на то, что у нее был обычный, ровный, ничем не примечательный человеческий почерк.

Она пользовалась исключительно тем, что не разрушало ее слаженный мир внутри и снаружи, вокруг себя.

Она очень любила это ощущение – быть Там.
Не в прошлом, не в будущем и даже не в настоящем, а именно Там.





Это напоминало состояние «передсна», когда ты вроде бы еще знаешь, что происходит в твоей жизни, но постепенно отключаешь все эти свои знания, чувства, желания, слух, зрение, память, сознание, и не можешь, или вернее не хочешь тащить это дальше за собой.

Такой до звона опустошенной она долго бродила по улицам.

Улицы были странные, длинные, широкие, необыкновенно подвижные и создавалось впечатление, что живые, потому что, доходя до конца одной, она оказывалась в начале следующей, как будто некто забавлялся, связывая их как ниточки, и если она приближалась в заветному финишу, он чудесным образом превращался в новый старт.





Первое время ее это просто бесило, она металась и с остервенением пробегала одну улицу за другой, пересекала проспекты, срезала углы, даже пыталась возвращаться, но там уже тоже появлялась новая улица, новый проспект или просто протоптанная пыльная дорога.

Со временем она поняла, что возвращаться еще более бессмысленно и даже перестала оглядываться.

Она стремилась вперед, бежала, задыхалась, шла нормальным шагом или плелась еле-еле. И всегда картина была одной и той же: красивой, по-градски величественной, но абсолютно бесконечной.

Ей нужно было, очень нужно было здесь что-то найти или куда-то вернуться.
Ей казалось, что как только она увидит это место, она его тут же узнает. И еще. Она была уверенна, что ее кто-то ждет.

Она даже видела его однажды.
Он на мгновенье замедлил шаг, вдруг глянул в ее сторону невидящим взглядом и поспешил дальше.
В это время она стояла как онемевшая, в оцепенении и не могла оторвать от него глаз.

Вдруг все в момент забылось: как говорить, как окликнуть, как идти, как махнуть рукой хотя бы, все это стало чем-то неподъемно трудным.





Он смотрел сквозь нее… неужели он ее не видел?
Пока она стояла и придумывала хоть какие-нибудь ответы на посыпавшиеся вопросы, он уходил, скрываясь в толпе… некоторое время его силуэт еще мелькал среди других, но вскоре она потеряла его из виду вовсе.

Остались только те несколько секунд, которые запечатлела ее память, бережно хранила…
Она снова и снова «просматривала» их как в замедленной съемке и задавалась вопросом о причине своего отстраненного бездействия…





В его облике не было ничего необычного.
Это то, что в жизни называют - «типичной внешностью».

После первого взгляда ты не можешь никак описать человека, и это побуждает смотреть вновь, и еще, вглядываться, пытаться понять, что же все таки привлекает, если «ничего нет» и как-то рассмотреть, запомнить, «взять» что-то себе.

Необыкновенным было лишь придуманное им самим, как ей показалось, ощущение отрешенности и свободы от предрассудков.

Он шел среди людей, но ему было безразлично их мнение или их несогласие. Он любил очень мало вещей и событий в своей жизни, к которым относился ревностно и с трепетом, все остальное имело даже не второстепенное, а скорее маловажное значение.

Казалось, что в его жизни все шло последовательно и само по себе, как будто он владел в совершенстве искусством «связывания» событий.

Все это за доли секунды пронеслось у нее в голове и она вдруг поняла, что именно он может рассказать что происходит, как научиться доходить до конца улиц, как их подчинить себе и самое главное как ей найти то, что она ищет.

Но он скрылся из виду и с тех пор она его искала, уверенная что обязательно найдет, непременно, пусть и в миллионном городе.





За лето безумно палящее солнце отбеливало ее и без того белокурые волосы, осенью небо исходилось монотонными серыми дождями, зима сыпала снежинками, весна тополиным пухом.

Вобщем-то, это был обычный город, с обычной погодой, обычными людьми, живущими своей обычной жизнью.

В очередной из дней, уставшая от долгой и как всегда бестолковой ходьбы, она очутилась на какой-то площади.

Несмотря на то, что на улице было уже довольно прохладно, солнце заливало вымощенные дорожки, монотонно шуршала под ногами листва, деревья замерли, отбрасывая причудливые тени.

Какие-то люди расположились недалеко и что-то бурно обсуждали. Она с ногами уселась на парапет, достала блокнот и приготовилась что-то писать. Что именно она не знала, просто открыла чистый лист и стала думать о том, хочется ли ей писать и писать ли о том, что хочется.

Где-то она слышала, что если желание выразить на бумаге, оно обязательно сбудется рано или поздно. Что ж попробовать стоило, вот только она совсем не знала как это выразить словами…

Запись получилась примерно следующая:

«это что-то очень высокое, даже возвышенное
что-то легкое, едва уловимое,
нечто такое кристально чистое, божественно звонкое,
почти эфирное, с еле узримым шлейфом,
и с трудом ощутимое,
незаметное,
но при этом настоящее и
безусловно искреннее…»

Перечитала несколько раз. «Вышло слишком неопределенно», - подумала она и, перелистнув на чистую страницу, собрала все свои мысли в одно предложение.

Затем вырвала этот листик из блокнота, аккуратно его сложила, спрыгнула с парапета, положила на него эту записку, придавила отколовшимся и лежавшим рядом камешком, развернулась и ушла.

Она толком и сама не понимала, зачем оставила под камнем блокнотный лист с понятной только ей записью, но ей так хотелось, она чувствовала, что так нужно сделать да и задавать себе вопросы, на которые не могло быть ответа в принципе, она не любила.

Это было в тот день, когда она раз и навсегда решила больше ничего и никого не искать в этом Городе. Она устала от этих бесконечных улиц и бесконечных поисков.

То, что она думала, было теперь написано на бумаге, а значит? не могло не случится, просто не имело право на то, чтобы пройти мимо и лишь посмотреть отрешенным взглядом.




*Анастасия Карташева – псевдоним.
Настоящее имя автора скрыто