Интернет Альманах

Светлана Белая
http://www.modestclub.ru/lit/Belaya_mc_1.html
писать мне можно на адрес редакции lightwhite@modestclub.ru с пометкой для Светланы Белой

Чулпан Хаматова:
Норма! Это ни хорошо, ни прекрасно! Ни Боже мой! Это нормально!
Благотворительность, желание откликнуться на беду, нужно сделать нормой.
Чтобы не говорили, ой какая она молодец! Какая Хаматова – молодец! Вот они первые с Диной!
Это должно быть нормой.
Это должно быть – ДА!
Вот она артистка – вот она это делает.









31 октября 2006 года – ночной эфир «Школы Злословия»
Авдотья Смирнова, Татьяна Толстая, Чулпан Хаматова



Авдотья Смирнова:
Чулпан, Вы в последние годы серьезно занимаетесь общественной деятельностью, благотворительными программами

Чулпан Хаматова:
Ну, не программами, а программой. Это программа, которая связаны с детьми, которые болеют раком крови, программа связана с гематологией.

Я познакомилась с врачами, которые перевернули мое сознание. И стало понятно, что с этим нужно что-то делать, и тем более если моё лицо мелькает где-то так или иначе, то эту популярность нужно использовать в каких-то конкретных, вещественных, благих целях.



Чулпан Хаматова:
Я рассказала это Дине Корзун, и мы с ней решили этой проблемой заняться практически.



Авдотья Смирнова:
Что Вам такого рассказали врачи, отчего Вы приняли такое решение?



Чулпан Хаматова:
Я побывала в больницах, и мне рассказали, что во всем мире детский рак крови лечится.
И лечится уже давно на 90%
Дети, которым поставлен диагноз «рак крови», не безнадежны.
Это лечится, это обычное лечение.
Да оно долгое, оно дорогостоящее, но это то лечение, которым можно вылечить ребенка.

Для наших российских родителей этот диагноз – приговор.
Уровень медицины, особенно в провинции недостаточен для лечения этой болезни.
Врачи, видя такое количество лейкоцитов в крови, не знают что делать.



Чулпан Хаматова:
А всё упирается в деньги! В деньги! В деньги!

Даже не в профессионалов. У нас есть профессионалы, потому что, в свое время Михаил Горбачев и Раиса Максимовна отправляли врачей на обучение и повышение квалификации за границу в лучшие клиники.

Вот эти молодые люди и составляют костяк гематологов. Эти молодые люди которые там, у лучших специалистов мира из первых рук, получили знания и есть костяк.
А потом Горбачев ушел, пришел Ельцин и всё распалось, потом пришел Путин и всё распалось еще раз – всё куда-то исчезло.
Эти знания, оказалось, применить нет возможности, потому что нужны деньги и клиники.

Эти деньги достаточно просто найти, только нужно делать реальные шаги – и спасаются дети, и делаются трансплантации.
Все это двигается – нужно только сделать первый практический шаг.



Татьяна Толстая:
Вы назвали одну цифру - 90% детей, больных раком крови лечится в мире, а у нас сколько?

Чулпан Хаматова:
В России вылечивается 50% детей с заболеванием крови.

У нас не хватает клиник У нас практически нет ни одной клиники в России. Если на маленькую Германию* приходится 90 клиник, которые делают трансплантации костного мозга, то у нас есть в Москве клиника, и то это институт гематологии, который базируется, практически снимает отделение в Морозовской, в РКБ (российской клинической больнице).

Есть в Питере отделение, и есть в Екатеринбурге отделение, которое сейчас пытаются наладить.
Три медучреждения на всю страну.

Не хватает клиник, не хватает лекарств, не хватает бюджетных денег на какие-то направления, на какие-то формы лейкоза вообще не выдаются, трансплантация тоже не входит в бюджет.
Тот же противогрибковые препараты консидос, который стоит 60 евро за ампулу, и он нужен каждый день и непонятно как долго продолжится курс лечения - это тоже не входит в бюджет.

от редакции
*Площадь Германии занимает около 357 010 кв. км.
Население Германии составляет примерно 82 миллиона человек.
Россия является крупнейшей страной мира, имея площадь 17075200 км²
Население страны примерно 148 миллионов человек



Татьяна Толстая:
Они не входят в бюджет, потому что их туда не обозначили? Строка бюджетная такая отсутствует? Вот так обстоят дела? Это не учли, когда расписывали бюджет на медицину?

Чулпан Хаматова:
Не учли.
Выделяют 13 миллионов долларов на всю Россию.
На всё.
На всех детей, на все лекарства.

Зурабов был у нас на первом концерте, который мы проводили год назад.
Зачем-то он приехал, непонятно зачем.
Для всех это осталось тайной.

В зале были больные дети, которые находятся в процессе лечения, и они могут присутствовать на концерте.
Они были в масках.
Были дети, которые выздоровели, которые победили болезнь.
Было очень много врачей, и были родители, и были люди, которые пришли жертвовать свои деньги ...
И пришел министр здравоохранения Зурабов ...

Вышел на сцену и начал говорить о том, что да, у нас дети болеют лейкозом, но у нас также болеют гастритом и всем остальным, и не такая уж это и проблема в общем ряду детских болезней.

Полный зал людей, которые напрямую соприкасаются с этой проблемой, с этой трагедией, люди которые это перебороли, и которым еще предстоит перебороть болезнь, пройти долгий и сложный путь – и Зурабов им сказал такую вещь.

Это первое «прекрасное» что он им сказал, второе «прекрасное» что он им сказал
– что это генетическая болезнь, и что если болели родители, то и дети в общей массе будут болеть



Татьяна Толстая:
Это потрясающе! Это равносильно, что сказать – мне очень жалко, что у вас член семьи погиб, но вы знаете – другие тоже умирают.

Чулпан Хаматова (продолжая):
На что, конечно в зале начали топать, свистеть и это уже было выше всяческого приличия со стороны Зурабова и терпения со стороны зал.
Зрители его «попросили» уйти со сцены не попрощавшись.

Авдотья Смирнова:
Это чудовищно!

Татьяна Толстая:
Это запредельно! То, что Вы рассказываете – запредельно!

Чулпан Хаматова:
Да, это такой Хармс, это абсурд!
Поэтому спрашивать, почему они не внесли такую строку в бюджет - даже бесполезно
Мне кажется они даже сами не смогут ответить - почему.



Татьяна Толстая:
Это чудовищно! Я никогда не слышала ни одной хорошей истории о Зурабове**

от редакции
** Министр здравоохранения и социального развития М.Зурабов в прямом эфире радио «Эхо Москвы»
- Да что вы мне всё – пенсия, пенсия… У меня одни носки стоят, как ваша пенсия
(с) Esquire, 2005, сентябрь



Татьяна Толстая:
И нам очень хотелось бы здесь его видеть, чтобы задать некоторые вопросы в лицо, но как говориться «они не ходют!»
«Сюда они не ходют!»

Авдотья Смирнова:
Здесь - мертвая зона для Зурабова…

Чулпан Хаматова:
Побывав на всяких благотворительных балах за границей, я поняла, что там вопросов нет.
Там готовы:
- Для русских детей?
Значит, для русских детей вносить благотворительные взносы, там вопросов нет.
Там это норма, что люди у которых есть деньги, должны давать тем людям, которые нуждаются.

Норма! Это ни хорошо, ни прекрасно! Ни Боже мой! Это нормально!



Чулпан Хаматова:
У нас, все кто участвовал в концертах, сразу сказали – ДА!

И рок-музыканты, и драматические актеры, и певцы – все сказали «ДА!» сразу.
Сразу согласились работать на концерте на благо больных детей.
Эта история, которая касается лейкозов, это во всем мире дорого и не может существовать без благотворительной поддержки.

Ни одно государство не вытягивает это собственными силами и Россия не исключение. Государство помогает в строительстве клиник, а в самом лечении нужна помощь благотворителей.

В Америке собирают по миллиону долларов ежедневно с пожертвований людей.
Они идут платить за телефон или за квартиру и в банке переводят доллар на проблему лейкоза.

У нас если каждый человек будет переводить рубль, то это будет огромная сумма, которая поможет больным детям.
Деньги, на которые происходит лечение – это не деньги богатого класса или среднего – это деньги самого бедного класса.

Жертвуют больше всего люди бедные – пенсионеры, учителя, и тем не менее все это складывается, и все равно получаются большие суммы.

И даже когда уже есть деньги, возникают проблемы.

Есть много лекарств, которые продаются в Европе, а у нас не могут их даже в реестр внести.
И все – я, или кто из наших знакомых едут в Германию, или еще куда-то в Европу – мы закупаем это на те деньги, которые пожертвовали благотворители или на свои деньги, покупаем привозим в Россию.

И это делают все – врачи, друзья врачей, мы, наши друзья.
В аэропорту приходится говорить, что это вот для меня, для моих родных…
Это – абсурд.



Чулпан Хаматова:
То же самое с кровью, в России нет банка крови, и врачи возят эту кровь, если кровь совпадает для трансплантации для ребенка.
Родители должны быстро найти деньги для того, чтобы отправить врача за границу, эта кровь должна быстро попасть к больному.

И если не дай Бог, какая ошибка в документе на таможне – то всё, кровь полетит в помойку.

Она уже не доедет.

Эта та кровь, которая сейчас реально может помочь ребенку, которая вопрос жизни и смерти, которую ждали, которую долго не могли подобрать, долго велись исследования – вот её наконец-то подобрали, а она так может остаться в мусорном ведре.

Такие вот «прекрасные» у нас законы законы.

Авдотья Смирнова:
Скажите, а Вы вот с тем же самым Зурабовым разговаривали на эту тему?
Вы и Дина, с ним напрямую не говорили, не в тот момент, когда он на сцене, а глаза в глаза?
Не возникало таких инициатив от министерства здравоохранения встретиться с вами?

Чулпан Хаматова:
Нет, не возникало.
Ну и мы тоже как-то не пытались это сделать.

Какая-то в этом есть бесперспективность.



Чулпан Хаматова:
Мы сделали два благотворительных концерта.

У нас есть театр «Современник», который дает нам сцену бесплатно. И все люди в этот день приходят бесплатно работать, все сотрудники театра приходят в этот день на работу.

Благотворительность, желание откликнуться на беду, нужно сделать нормой.

Чтобы не говорили, ой какая она молодец! Какая Хаматова – молодец! Вот они первые с Диной!
Это должно быть нормой.
Это должно быть – ДА!

Вот она артистка – вот она это делает.
Это должно быть обычно – вот я пришел в банк, вот я заплатил рубль на лечение рака крови у детей.
Вот я увидел где-то объявление, я сходил в больницу.
Вот я пришел, почитал с детьми книжки.



Авдотья Смирнова:
Скажите, сколько денег удалось собрать в первый раз и во второй?

Чулпан Хаматова:
В первый раз уже не помню, но врачи купили аппарат по облучению стволовых клеток, еще один прибор для хранения клеток, я думаю, что это было около 300 тыс. долларов в целом, со всеми переводами, которые потом доходили после концерта по почте.

Татьяна Толстая:
Это сопоставимо, между прочим, с этими 13 миллионами долларов бюджетных денег на всю медицину.

Чулпан Хаматова:
А второй раз мы собирали благотворительный взносы не на московскую клинику, а делали сбор для тех городов, где есть отделения гематологии, но нет элементарного.
Того же самого и консидоса нет, всяких приборов, ну элементарных – отсчитывать капельки, например.
Потому что должен это считать аппарат, а сидят мамы ночами напролет и засыпая считают эти капельки, потому что одна лишняя капля – яд уже.

Мы закупили всё для этих отделений и медикаменты и препараты и медицинские приборы и еще остались какие-то деньги на срочные и безотлагательные нужды – расходные материалы.
Это такая болезнь, где при лечении применяются высокие технологии, там нужны одноразовые катетеры, их нужно очень много .



Авдотья Смирнова:
А когда будет третий концерт?

Чулпан Хаматова:

Первого июня каждый год в День Защиты Детей в театре Современник.

Театр уходит якобы в отпуск, но на работу в этот день выходят все. Практически весь театр работает, что очень приятно.

Чулпан Хаматова:
При этом заболевании должна быть стерильная обстановка. При химиотерапии убивается иммунитет ребенка, поэтому нужно лечение от грибковых заболеваний. А это опять деньги, причем немалые.

Маленькие пациенты стоически это переживают. Весь процесс лечения очень болезненный, от химии у них выпадают волосы и поэтому нужны волонтеры, которые должны объяснить, что это норма, что нет в этом ничего странного.

Чулпан Хаматова:
Помощь очень нужна, когда нужна трансплантация костного мозга.
Нужен донор, нужен тот человек, кровь которого подойдет.
Донора найти очень сложно, потому что кровь эта должна подойти по всем параметрам – это опять время.

Это опять деньги, потому что это каждый раз анализ.
Типирование это называется, когда кровь сопоставляется с донорской кровью.
Затем в банк – у нас нет банка крови, есть только в Германии. Это долгий процесс.

Иногда маму просят родить второго ребенка, иногда кровь братьев или сестер подходит.
Кровь родителей не подходит точно.
Маме приходится снимать квартиру в Москве, что очень дорого, она должна еще и родить в этих условиях второго ребенка, и затем может оказаться, что кровь второго ребенка тоже не подходит.

То есть, нужны кровь и деньги.

Чулпан Хаматова:
Все это для ребенка очень болезненно, трудно себе представить через какой ад проходят эти дети.

Эти дети – маленькие герои.

Выздоровевшие дети – это совсем другие дети, они сильно отличаются от остальных детей. У них сильная тяга к жизни, к учебе, они всему радуются, они не боятся трудностей, они любят жить. Они себя воспринимают в пространстве совершенно по-другому, они – другие.
Они, повзрослев, могут рожать детей, жить свободно без болезней, иметь семьи и здоровых детей.

Это - нормальные члены общества, причем очень сильные по характеру.



Чулпан Хаматова:
Мы с врачами все время пытаемся пробить им мысль в сознание, что этого не надо бояться, что все это лечится, если делать шаги, если делать дело.

Мне недавно принесли на спектакль в конверте, вложенном в букет, тысячу долларов для детей больных раком крови.
И в конверте еще записка без подписи : «Для детей больных раком крови»

Спасибо этому человеку огромное, хотя мы и не знаем его имени.

Значит, кто-то слышит, кто-то хочет помочь этим детям.

Авдотья Смирнова и Татьяна Толстая:
И Вам спасибо, Чулпан!





04/11: Магический Письменный Знак